Что меняют в войне удары ВСУ по РФ и какой будет на них ответ Кремля?
Прошедшая неделя ознаменовалась сильными и очень резонансными ударами по российской топливной и промышленной инфраструктуре.
Сразу два раза был поражен Московский НПЗ. Причем до того практически все попытки украинских дронов долететь до него были безуспешными. Но в конце концов пробиться удалось.
Вчера горели хранилище топлива в Керчи, паромы через Керченский пролив и порт "Кавказ", после чего на полуострове полностью прекратили продажу топлива. Также после ударов дронов в некоторых районах полуострова пропали электричество и вода.
Вводятся ограничения на продажу бензина и в ряде российских регионов.
Сегодня ракетному удару подвергся завод в Воронеже.
На этом фоне бросается в глаза крайне скупая реакция на происходящее со стороны российских властей.
Удары по Москве вкратце прокомментировал лишь пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков, заявив, что Владимиру Путину докладывают о ситуации, а российская армия наносит мощные "удары возмездия". Ситуацию с дефицитом бензина в основном комментируют местные власти или сами производители.
Показательно, что крупнейшие федеральные каналы в новостных выпусках 18 июня практически не упоминали удара по Москве. Путин в тот день выступал на форуме Россия-АСЕАН в Казани и тоже никак атаку не комментировал. Впрочем, как и позднее.
В более чем двухчасовом вчерашнем выпуске "Вестей недели" с Дмитрием Киселевым на "Россия-1" ударам ВСУ по РФ и Крыму было посвящено около пяти минут эфирного времени, хотя и в самом начале программы. Основные тезисы ведущего были следующие: ударами по России Киев стремится создать ложное впечатление, будто инициатива в боевых действиях перешла к нему, но это неправда – российская армия наступает по всем фронтам; пораженные российские объекты быстро восстанавливаются; украинские удары по РФ – это террористические атаки с целью побудить российские власти принять условия Киева и заключить перемирие по линии фронта, так как ему крайне необходима передышка, но мы ее не дадим и победа будет за нами.
Подобное информационное игнорирование уже породило разные версии. У противников Путина наиболее популярна точка зрения, согласно которой он вообще не в курсе происходящего, потерял связь с реальностью и пребывает в уверенности, что все хорошо, просто не замечая нарастающих проблем.
Однако этой версии противоречит то, что в Крыму власти официально объявили о прекращении продажи топлива и о других жестких ограничительных мероприятиях. И это вряд ли было бы возможно без согласования с Кремлем. Да и трудно представить, что Путин не в курсе проблем крупнейших топливных компаний, которые возглавляют его ближайшие соратники Игорь Сечин и Алексей Миллер.
Поэтому в ходу и иная версия, согласно которой Кремль, с одной стороны, стремится не допустить роста паники среди населения, показывая, что всё под контролем и "мы идем к победе", с другой стороны, не хочет обещать быстрого решения проблем, предлагая всем готовиться к тяжелым испытаниям ради победы.
Не случайно удары ВСУ в Москве постоянно называют террористическими атаками, как бы проводя аналогии с терактами чеченских сепаратистов в нулевых годах, которые тоже происходили регулярно, но Кремль на уступки не шел и в конце концов умиротворил Северный Кавказ, а заодно использовал теракты как повод для ужесточения внутреннего режима. И сейчас российскому обществу предлагают тот же сценарий: просто пережить трудный период и добиться победы. Также эту ситуацию можно использовать для принятия неких жестких мер: как введения ограничений и усиления контроля, так и возможной новой мобилизации и затягивания поясов населению и в целом гражданскому сектору, если об этом будет принято решение. Проводятся и аналогии с Украиной: если ее обстреливают куда сильнее, чем РФ, особенно приближенные к фронту регионы, но там продолжается жизнь, нет бунтов и дестабилизации, то почему должно быть иначе в России?
Однако в нынешней ситуации этот подход несет очевидные риски для Кремля в двух плоскостях.
Во-первых, в плане общественных настроений.
Существует большая разница в восприятии войны в Украине и в России. Даже если вынести за скобки то, что война началась из-за нападения РФ на Украину, а не наоборот, то есть по инициативе российского руководства (допустим, большинство россиян по-прежнему считают, что решение об "СВО" было правильным), несколько моментов делают ситуацию, мягко говоря, не сильно похожей.
На данный момент Россия не потеряла свои территории, а завоевала часть регионов Украины и война ведется на территории сопредельного государства, а не РФ. Это сразу порождает у части россиян вопросы: почему нельзя просто остановиться по линии фронта и зафиксировать таким образом победу России? в чем смысл воевать за Краматорск, Славянск и даже за всю Украину, если это будет стоить многих жертв? (Подробно об этих настроениях мы писали в отдельном материале.)
С весны прошлого года в публичном поле ситуация выглядит так, что Украина выступает за скорейшее прекращение огня и перемирие по линии фронта, а Россия - против. В реальности украинские власти такого варианта не очень хотели бы, потому что это, как отмечалось выше, зафиксировало бы военную победу России, а потому предлагают его в расчете на то, что Кремль откажется. Но если он согласится, то Киеву будет трудно уклониться от перемирия. Поэтому у россиян также может возникнуть вопрос, почему власти не соглашаются на остановку войны, если противник согласен.
В отличие от России Украина не обладает ядерным оружием. Поэтому после очередного российского обстрела никто в Киеве не задает вопросы военно-политическому руководству страны о том, почему ВСУ до сих пор не ударили по Москве ядеркой. А в РФ такие вопросы после каждого обстрела звучат регулярно. При этом применение ядерного оружия несет большие риски для самой России. Но в определенных кругах эта идея популярна, и требования забросать Украину атомными бомбами звучат постоянно.
Поэтому если тяготы военного времени для россиян будут возрастать и тем более если начнутся мобилизация и затягивание поясов, то все обозначенные выше вопросы начнут задавать еще чаще и громче. Часть общества будет спрашивать, почему не заключают перемирие. Другая - почему до сих пор не применили ядерное оружие и вообще, понимают ли в Кремле, как воевать дальше, чтобы добиться победы.
Также есть отличия в реакции на обстрелы украинских и российских властей.
После каждого обстрела Владимир Зеленский обещает возмездие, и ракеты с дронами летят по РФ, появляется много впечатляющих фото и видео с горящими НПЗ, портами, заводами и другими объектами.
Российские власти возмездие тоже обещают. Однако после российских ударов такого же яркого контента, как после ударов по РФ, появляется гораздо меньше - из-за того что, в отличие от России, в Украине еще в марте 2022 года была введена уголовная ответственность за публикацию результатов прилетов (хотя, возможно, объекты действительно поражаются масштабно).
А массированные удары по Киеву, которые в Москве анонсировали как возмездие за обстрел общежития колледжа в Старобельске, происходят через большие промежутки времени и к тому же не сильно отличаются по своему характеру от многочисленных ударов, которые по Киеву наносились с начала войны.
То есть картинки ответных действий несопоставимы.
На это же накладываются скупые комментарии российских властей по поводу обстрелов, дефицита бензина и прочих последствий украинских ударов, а также, что еще более важно, отсутствие объяснений, как эти проблемы власти собираются решать в принципе.
Это может породить в обществе вопросы о том, насколько в Кремле адекватно воспринимают ситуацию и знают ли там вообще, что делать дальше.
Впрочем, не факт, что эти вопросы будут задавать слишком настойчиво и приведут к какому-то серьезному брожению в российском обществе, которое в последние годы демонстрировало высокую устойчивость к различным стрессам и вызовам.
Но есть и вторая проблема, порождаемая украинскими обстрелам, которая для Кремля потенциально даже опаснее, чем настроения в обществе. Речь идет о прямом экономическом ущербе для России. Отметим, что пока этот ущерб оценить очень трудно. Ситуация с дефицитом топлива в разных регионах сильно отличается. Как быстро смогут устранить разрушения на НПЗ, тоже непонятно. Степень повреждений многих объектов также величина неизвестная.
Но в любом случае бесследно эти атаки не проходят.
И здесь мы снова возвращаемся к принципиальной разнице между Украиной и РФ в плане влияния ударов противника по тылам на способность продолжать войну.
Россия воюет на свои деньги. А потому экономический ущерб, наносимый ударами по инфраструктуре, прямо сказывается на наполняемости бюджета и, соответственно, на военных усилиях. Тем более что нефтегазовая инфраструктура, которая приносит наибольшие деньги, очень уязвима к атакам даже беспилотников.
Украина воюет на европейские деньги. Поэтому сколько бы россияне ни били по промышленным предприятиям и инфраструктуре, пока идет финансовый поток с Запада, на способности Киева вести войну атаки критически не сказываются. Исключение составляет разве что долгосрочный блэкаут по всей стране. Но неизвестно, можно ли в принципе его добиться. Также критический ущерб могут нанести ядерные удары, если их будут наносить массированно (но о них ниже). В остальном удары, безусловно, могут привести к очень серьезному ущербу, но пока основной центр финансирования находится за границей и там же располагается значительная часть военно-производственных площадок, Киев может продолжать войну без больших проблем. Конечно, зависимость от внешней помощи несет для Украины стратегические риски, поскольку в какой-то момент эта помощь по тем или иным причинам может резко сократиться, чего из-за нарастающих экономических проблем в Европе и в целом на Западе исключать нельзя. Но пока деньги и вооружения идут, это обеспечивает устойчивость Украины.
У России была бы аналогичная ситуация, если бы такую же политику, как сейчас проводит в отношении Украины Европа, проводил в отношении РФ Китай. То есть прямым финансированием закрывал бы любые дыры в бюджете, поставлял в необходимом объеме недостающие товары, включая топливо, и масштабно производил на своих заводах оружие для нужд российской армии. Но Китай столь прямо Москву в войне не поддерживает.
Поэтому сейчас для Кремля минимизация ущерба от украинских ударов, как прямого бюджетного и экономического, так негативного влияния на общественные настроения и на дезорганизацию социально-экономической жизни, становится приоритетом номер один.
Решать эту проблемы РФ может тремя путями.
Первый: найти военно-технический способ купировать ущерб от ударов, подняв почти до 100% долю сбитых БпЛА. Именно по этому пути, судя по всему, сейчас идут россияне, наращивая в том числе применение дронов-перехватчиков. Но неизвестно, возможно ли достичь такого результата в принципе. Украина тоже не сбивает 100% дронов, которые время от времени долетают и до западной части страны. Кроме того, вполне возможно, у Украины вскоре появятся баллистические ракеты. Хотя, с другой стороны, неизвестно, много ли будет таких ракет и есть ли у ВСУ запасы дальнобойных дронов, чтобы наращивать интенсивность обстрелов.
Второй: пойти на резкую эскалацию путем применения ядерного оружия по Украине либо ударов по Европе, чтобы принудить ЕС отказаться от поддержки Киева. То есть, условно говоря, после каждого удара по российским НПЗ и портам выносить европейские НПЗ и причалы по перевалке нефти и СПГ. Впрочем, последний вариант тоже подразумевает готовность РФ применить ядерное оружие, если европейцы, в отличие от стран Персидского залива, не отвечавших на удары Ирана, решатся на ответ и начнут наносить удары по России или пойдут в наземное наступление на Калининград и Санкт-Петербург. В таком случае единственным вариантом для России, почти вся армия которой сейчас задействована в Украине, станет применение ядерного оружия. Мы уже много раз писали о том, вероятен ли этот сценарий. Если кратко, то существует несколько сдерживающих факторов применения ядерного оружия Россией. Однако этот вариант нельзя исключать, если российское руководство придет к выводу, что ситуация для него становится критической.
Но есть и третий путь, который позволит избежать катастрофического "ядерного" развития событий: договоренности о скорейшем завершении войны. Они могут быть двух видов.
Во-первых, если Дональд Трамп все-таки надавит на Зеленского и заставит его вывести войска из Донбасса, выполнив условия Анкориджа, о которых договаривался с Путиным. Однако отметим, что и раньше это выглядело мало реалистичным, а сейчас и подавно на фоне активных усилий Зеленского и европейцев убедить Трампа, будто в войне наступает перелом в пользу Украины. Во-вторых, если Путин согласится на остановку войны по линии фронта, это было бы фиксацией военной победы России, которая сохранит контроль над захваченной частью Украины и получит возможность обменять согласие на остановку войны на крупные уступки от Трампа (отмену санкций и прочее).
Но Путин пока на это не идет. Как и не торопится эскалировать ситуацию.
Судя по всему, он остается в логике первого пути: минимизировать ущерб от украинских ударов, не прибегая при этом к оружию массового поражения, но и не завершая боевые действия, а продолжая войну на истощение. Но для успеха на этом пути нужно, чтобы атаки на российские тылы не дестабилизировали бюджет, российскую экономику и общество в целом.
Сможет ли РФ этого добиться - вопрос открытый.
Если ситуация будет ухудшаться, будет стоять выбор между двумя альтернативными вариантами. При этом выбор этот, как показывает практика, в Кремле могут делать долго. Но решения потом могут принимать резкие и для многих неожиданные. Как, например, вторжение в Украину в феврале 2022 года или объявление мобилизации в сентябре 2022-го.
Собственно, ближайшие месяцы станут решающими с точки зрения дальнейшего развития событий. Сможет ли РФ купировать украинские удары, что позволит продолжить стратегию войны на истощения? Будет ли Трамп давить на Зеленского для выполнения условий Анкориджа? И если ни того ни другого не случится, то какой путь выберет Путин: эскалацию или перемирие по линии фронта?
